Дальше они ехали молча, и Нэнси размышляла о только что сказанном. Ее удивляло одно: Уоррен Тайлер и мистер Ситон были троюродными братьями. А если так, то почему Тайлер не отдает портрет отцу Брайена? Ведь наверняка он понимает, как много значит этот портрет для семьи Ситонов. Но прежде всего ее интересовал вопрос: как вообще он оказался у мистера Тайлера?

Голос Брайена вывел ее из задумчивости:

— Вот мы и приехали.

Уоррен Тайлер жил в большом доме, построенном еще в начале века в модном для того времени архитектурном стиле. Дом неплохо сохранился, только кое-где на фасаде облупилась краска. Брайен припарковал машину, а затем провел друзей по широкой лестнице. Они вошли, не постучавшись.

С порога друзья услышали из гостиной громкие сердитые голоса. Но как только Брайен крикнул: «Папа, привет!» — голоса немедленно стихли.

В прихожую вошел высокий мужчина. Он взглянул на часы и ворчливо произнес:

— Ты задержался!

— В аэропорту была тьма народу. — Видно было, что Брайену неловко перед друзьями за подобный прием, но он твердо продолжал: — Папа, я хочу тебе представить Неда Никерсона, Нэнси Дру, Бесс Марвин и Джорджи Фейн. Знакомьтесь, это мой отец, Бартоломью Ситон.

Мистер Ситон обменялся кратким рукопожатием с Недом и кивнул девушкам. Это был крупный, слегка полноватый, импозантный мужчина. На нем был ладно пригнанный костюм-тройка, бросалась в глаза его безукоризненная стрижка, и вообще он имел очень холеный вид. Но у Нэнси сложилось собственное впечатление. «В жизни не видела более мрачного типа», — подумала она и в глубине души даже пожалела Брайена.

В этот момент вслед за мистером Ситоном в прихожую вошел другой человек. Отец Брайена не потрудился представить его гостям, и Нэнси сразу поняла, что отношения между этими двумя господами весьма натянутые. К тому же она отметила, что лицо второго было все еще нахмуренным.